А Лабиринта это очень беспокоило, потому что он любил музыку, потому что ему была противна мысль, что однажды в мире не будет Брамса и Моцарта, благозвучной камерной музыки, ассоциирующейся с напудренными париками и изысканными поклонами, длинными и изящными свечами, печально мерцающими в полумраке.

Каким пресным и несчастным будет мир без музыки! Каким все вокруг станет скучным и пыльным.

Именно тогда в его голове родилась мысль о музыкальной машине.

Однажды вечером, когда он сидел в глубоком кресле при тихо играющем граммофоне, его посетило видение. Он ясно представил себе последний, потрепанный, с загнутыми страницами, нотный справочник по симфониям Шуберта для трио, валяющийся на полу некоего общественного учреждения, кажется музея.

Бомбардировщик заходит в пике, падают бомбы, разбивая музей на куски, рушатся стены, скрежещет бетон, шуршит штукатурка. Последний экземпляр произведения исчезает под обломками, изорванный и перемолотый с мусором.

Затем, доктор Лабиринт четко представил себе, как партитура начинает выбираться на поверхность, подобно засыпанному в норе кроту. Да, подобно настоящему кроту с лапами, острыми зубами и неистощимой энергией.

Как бы все было иначе, если бы музыка обладала этим обычным, повседневным инстинктом выживания, присущим каждому кроту и даже червяку!

Музыка смогла бы выжить, если бы ее можно было бы трансформировать в живые существа, в животных с лапами и зубами. Если бы можно было построить специальную Машину, чтобы она была способна превращать музыкальные партитуры в живые существа.

Но доктор Лабиринт не был механиком. Он сделал несколько набросков и с надеждой послал их в несколько исследовательских лабораторий. Однако большинство из них было загружено работой по военным заказам. Впрочем, в конце концов, он нашел людей, которых искал. Одному университету на Среднем Западе понравились его идеи и они были рады сразу же приступить к работе по созданию такой Машины.